Исходя из всего вышесказанного, я не искал места для жизни среди этих бесконечных полей, я просто отдыхал душой и телом от песков Австралии. Здесь действительно все было иначе. Даже воздух, который был истинно свежим, каждый раз принося с собой то ароматы хвои и других растений от близлежащего леса, то благоухание цветущих полей лаванды и цельмесии, а то и просто запахи моря и водорослей, доносящихся с побережья.
И с каждым новым днем проведенным здесь, мне хотелось найти спокойное место, где-нибудь на побережье, и поставить хороший дом, завести семью, и просто наслаждаться жизнью.
Глава 14
«Если довелось в империи родиться, лучше жить в провинции, у моря». Когда-то мне очень хотелось последовать этому совету, но жизнь диктует свои правила, и я прожил остаток свой дней у рукотворного моря, которое чаще называли не слишком приятным словом «водосранка», что было в общем-то и правильно. Особенно учитывая то, что очистные сооружения, как раз и находились на берегу водохранилища, и нередко можно было заметить не слишком приятные глазу образования на поверхности воды, делящей город на две части.
Я купил сотню акров земли у залива Керикери, почти на самой северной оконечности Северного острова Новой Зеландии. В принципе, земля мне была не очень-то и необходима, просто повелся на: «Шоб, було». Да и обошлась она мне очень недорого. Мало ли, что может произойти в будущем, а так имеется собственная земля, способная тебя прокормить. Участок находится на берегу залива в двух километрах от одноименного города. Место очень красивое и главное удобное по многим причинам. Во-первых, среднегодовая температура здесь двадцать пять градусов. Изредка она поднимается до тридцати, и еще реже опускается ниже двадцати градусов. Другими словами здесь вечное лето, что меня вполне устраивает.
Городок хоть и небольшой, но с другой стороны, здесь во всей стране живет не больше трех миллионов человек, поэтому шесть тысяч населения Керикери, кажется вполне достаточным. А если вдруг этого мало, то в ста пятидесяти километрах от сюда, находится Окленд, столица и самый большой город островов.
Дом на участке уже имелся и он был достаточно большим для того, чтобы без особенных проблем, его можно было переделать в этакий семейный отель на десяток-другой постояльцев. Большую часть купленной земли было решено реформировать под поле для гольфа. По мнению специалистов, нанятых мною, земля подходила для этого как нельзя лучше. Правда все это дело далеко не быстрое, но зато в итоге, способное приносить стабильный, пусть и не очень большой доход. Но гольфовые поля и не предназначены для получения доходов. Для их содержания используются ежегодные взносы членов гольф клуба, сами поля, своего рода площадки, где можно отдохнуть, размяться и решить некоторые вопросы, обсуждение которых лучше проводить на природе и без лишних свидетелей. Вдобавок ко всему, владелец подобного клуба, получает некоторые преференции от каждого члена этой организации, и соответственно косвенно, даже выигрывает от знакомства и дружеских отношений со многими полезными людьми.
Камни, причем далеко не все, предложенные мною представителю дома «Картье» ушли влет и по очень хорошей цене. В итоге мои средства находящиеся на счетах банка, увеличились на порядок. Тоже самое касалось и одной из фляжек предложенных ее представителю. Анализ металла показал, что это сплав, состоящий из платины и серебра, так называемый Платинит содержащий в себе до шестидесяти пяти процентов платины и тридцати пяти процентов серебра. Достаточно дорогой сплав, используемый для ювелирных изделий. При этом все полученные средства остались здесь на островах в одном из местных банков. Сам же я, пока шло формирование моих земель и перестройка купленного дома, решил смотаться в Дарвин, чтобы решить все вопросы с действующими там предприятиями и скорее всего, забрать из них свою долю. Все же Новая Зеландия показалась мне более удобной для проживания, нежели Австралия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дарвин встретил меня проливными дождями и жарой. Как раз наступила местная зима, а город хоть и находился на границе субэкваториального пояса, но то все же иногда дожди проливали и на его земли. Впрочем, все это шло только на пользу.
Наше предприятие стремительно развивалось, благодаря стараниям Степаныча и его сыновей, трейлер-парки были открыты в десятке самых крупных городов страны и приносили ощутимый доход. Золотой прииск, найденный мною, хоть и давал какую-то выработку, но особенной пользы не приносил. Это с начала пятидесятых добыча одного грамма золота на тонну породы, будет считаться вполне рентабельной, но пока до этого времени еще далековато. Поэтому посовещавшись между собой, решили избавиться от этого предприятия, тем более, что Степаныч уже получал довольно заманчивые предложения, касающиеся продажи.
А еще ему ужасно хотелось узнать историю подаренного мною кольта подаренного Владимиром Каппелем, адмиралу Колчаку. Как итог, я рассказал Степанычу о проделанном мною пути из Красноярского края, по тайге. И о том, как я обнаружил спрятанные на болотах два вагона, в одном из которых и было найдено это оружие, а в другом остатки казны Русской Освободительной Армии.
Узнав об этом вагоне, Степаныч загорелся идеей вытащить его с территории СССР и воспользоваться его содержимым, для помощи русским, оказавшимся в бедственном положении из-за переворота. Как-то иначе, он никогда не называл Октябрьскую революцию. Я разумеется, выслушал его позицию, но честно говоря был не совсем согласен с нею. В конце концов, ведь никто не заставлял не меня, ни его покидать территории бывшей России. Вполне можно было устроить свою жизнь и там. Ведь она не осталась пустыней, люди и сейчас живут на ее территориях.
— Поэтому, как мне кажется, будет гораздо правильнее, как-то попытаться передать эти деньги тем, кому они по праву принадлежат.
— И кому же, по праву принадлежит царская казна? Большевикам, разорившим страну, или все же потомкам истинных русских волею судьбы выброшенных за ее пределы? Ты считаешь, что если отдашь им вагон, он пойдет на благо народа?
— Думаю, что да. Если хотя бы их жизнь станет чуточку легче, я соглашусь с тем, что поступил правильно.
— А хочешь, я скажу, как распорядятся большевики подаренным тобою им золотом?
— Ну, скажи.
Вместо ответа, я получил в свое распоряжение газету, со статьей, в которой рассказывалось о представителях Коммунистической Партии Австралии, прожигающих свою жизнь в лучших ресторанах Сиднея и Мельбурна. Как оказалось все это происходило за счет того, что на развитие партии им, по линии Коминтерна было передано около двух миллионов фунтов стерлингов, братской помощи со стороны Советского Союза. После того, как я прочел это, Степаныч передал мне еще одну газету с похожей заметкой о том, что в Соединенных Штатах был произведен арест лидеров местных коммунистов, и у него были изъяты несколько миллионов долларов, полученных так же в качестве братской помощи. Правда здесь не говорилось, о том, что эти деньги прожигались в разгульной жизни, но с другой стороны, помощь действительно присутствовала. Честно говоря, все это заставляло задуматься о том, куда на самом деле могут пойти все эти средства, отданные руководству партии от меня. Ведь я тоже прекрасно помнил те времена, когда в магазинах не доставало самого необходимого, в то время как союз строил в Африке гидроэлектростанции, раздавал всем кто под честное слово постройки социализма, миллионы долларов, совершенно не обращая внимание на то, что происходило в собственной стране. И почему в таком случае я должен заботиться о благосостоянии каких-то там негров, в Африке или коммунистов в Бразилии, которым наверняка и отправятся все эти деньги, причем без какой-либо надежды на возврат.
А может было бы лучше, распорядиться ими как-то самому, а уж потом, когда они действительно понадобятся запустить их в дело, например, закупив и адресно отправив нужные стратегические материалы. Так, наверное будет гораздо правильнее.
